НИА «Нижний Новгород» — Анастасия Назарова

Режиссер Арсений Гончуков – автор шести полнометражных фильмов и веб-сериала «Район тьмы» (18+), независимый кинематографист с массой международных наград, искренне любящий хоррор и не переваривающий сказки, – в прошлом году на шесть месяцев уехал в Израиль, а затем вернулся в Россию. Главный редактор НИА «Нижний Новгород» поговорила с Арсением о творческой исчерпанности, съемках за границей, кризисе российского кинематографа и о том, почему сегодня для него важнее всего снимать кино дома.

«Рывок вбок — это часть моего психотипа»

– Наше первое с тобой интервью состоялось в августе 2018 года, сразу после фестиваля веб-сериалов, на котором тебе вручили спецприз за первый такой сериал в России под названием «Район тьмы». Тогда ты сказал: «Я решил сделать что-то перпендикулярное и так пришел из полнометражного кино в веб-сериалы». Отъезд в Израиль в прошлом году – это, как мне кажется, тоже что-то перпендикулярное. Я права?

– Абсолютно! Ты сходу и прямо в точку. Конечно, это такой рывок вбок был. Вообще я думаю, что лучшее решение прошлого года было поехать в Израиль, а лучшее решение этого года – вернуться в Россию. Наверное, мой психотип подразумевает резкие маневры. Попытка иногда качнуть свою судьбу так, чтобы яблоки полетели сверху.

Сейчас сидел, разговаривал со своей знакомой. Она сказала: «Какой ты смелый. Так взбаламутить свою жизнь!» При этом в принципе я домосед, а не поверхностный летун. Мне важно мое место, моя квартира. Я прикипаю к ней. Был случай, когда я переехал из одного района Москвы в другой, а потом приезжал в прежний район ностальгировать. Я человек ностальгирующий. Для меня важны привязки пространственные, бытовые. И несмотря на это я вдруг оказался в Израиле после достаточно тяжелых полутора-двух лет съемок. За тот период я снял три фильма, которые сейчас буду доделывать.

– Сколько ты в итоге пробыл на Земле обетованной?

– Ровно полгода, прям день в день. 8 июля прилетел туда, 8 января приземлился в Москве. Это была определенная диверсия внутри моей судьбы. Сейчас я это понял.

– В одном из израильских интервью ты признался, что в России стали не очень благоприятные условия для реализации того, чего тебе хочется. «Пришло ощущение исчерпанности». Я читала разные интервью с тобой, вышедшие в разные периоды твоей жизни. Мне показалось, ощущение исчерпанности накрывает тебя периодически. Как думаешь, это удел всех творческих людей или это чисто твоя черта?

– Ты задала хороший вопрос. Я больше всего его боялся. Ну да, с одной стороны, это типично для творческих, а может, и не только для творческих, а для увлекающихся людей. В какие-то моменты я чувствую, что просто на дне, в каменном мешке. Словно высушенный колодец. Вокруг тебя ничего нет, только стенка, да кружок света наверху, до которого ты никогда не доберешься. То есть дошел до сути, исчерпал все свои возможности, потому что я очень глубоко и с головой погружаюсь во что-то… «Любить – так любить! Гулять – так гулять! Стрелять – так стрелять! Но утки уже летят высоко…», поет Розенбаум. Это про меня.

Когда несколько лет занимаешься несколькими фильмами, погружаешься в них, в итоге доходишь до каких-то пределов усталости. Которая уже не усталость. Неизбежно наступает выгорание. Причем, однажды (не сейчас) у меня оно было в плохом варианте, когда я вообще год не мог смотреть кино. Я даже спрятал телевизор под стол. Весь год я только читал, практически не выходил из дома. К счастью, у меня была такая возможность.

– Это какой год был?

– Сразу после «Района тьмы». Наверное, 2019 год. В 2025-м произошло нечто похожее, но меня подхватил Израиль. Я туда спасся от себя. Как-то так, наверное.

Что касается творческих людей, отвечу коротко. Но для меня это действительно глубокая мысль, о которой я сейчас много думаю. Когда я уезжал, мне казалось, что дело не только в моей индивидуальной исчерпанности. Дело в том, что в России не самые благоприятные времена для жанра хоррор, в котором я активно работаю (хотя это не единственный мой жанр).

Мне хотелось съемок за рубежом, хотелось снять кино на английском языке, которое покорило бы Голливуд и американский рынок. И знаешь, мне повезло. Во-первых, я нашел щедрого инвестора и все-таки снял кино, хоть и на русском, для начала я не стал усложнять задачу. Во-вторых, когда вернулся, понял, что есть вещи поважнее.

У писателя Димы Данилова есть произведение «Есть вещи поважнее футбола» (16+). В нем футбол настолько всем кажется важным, что кому-то приходится напоминать: есть вещи поважнее! Так вот есть вещи поважнее “творческих возможностей”. Родная страна оказалась для меня важнее. Творить надо в условиях, которые исторически сложились в твоей жизни. Иначе можно пропасть, погибнуть.

«Я не сбежал — я осознанно купил билет и уехал»

На съемках серии «Мертвые люди». Израиль, 2025 год. 

– Говоря о кино, снятом в Израиле, ты имеешь в виду проект «Мертвые люди» (18+)? В России его покажут?

– Конечно, покажут! Это же одна из серий третьего сезона «Района тьмы» – проекта, которому уже больше десяти лет. Напомню, что я являюсь его автором, режиссером и продюсером. Это единственный в мире независимый сериал, который снимается только на деньги меценатов. Да еще так долго.

Год назад мы начали снимать третий сезон и отсняли шесть серий. И вот я оказался в Израиле. А у меня была мечта снять кино в дальнем зарубежье. Потому что, когда снимаешь в России, ты уже все знаешь и можешь снимать независимое кино с закрытыми глазами. Все просто и в целом недорого. Израиль же – страна далекая от нас в культурном отношении, да и территориально. Она ближе западному миру. Ее в шутку называют 51-м штатом из-за того, что американское влияние там сильно и очевидно.

Мне хотелось проверить себя на прочность и свой «Район тьмы». Снять одну из серий далеко от дома, желательно на берегу моря. Там Ближний Восток, другие цвета, другой климат. Там сейчас зима – как у нас октябрь.

«Мертвые люди» – это седьмая серия «Района тьмы». Я нашел мецената, который полностью оплатил съемки. Считай, это тоже мое достижение: я умею находить продюсеров не только в России, но и за рубежом. Этот человек живет в Иерусалиме, очень серьезный. Мой друг, который искренне поверил в мой проект!

Вообще у меня была… да и сохраняется – мечта, но она стоит гораздо дороже. Мы всегда снимали «Район тьмы» в Москве, Подмосковье, а мне хочется снять серию в Нью-Йорке, в Берлине, в Лондоне, чтобы «Район тьмы» жил еще и в такой географии. В общем, верю, что все еще впереди!

– Мертвые люди – это кто?

– Это ребята, эмигранты или репатрианты, которые приехали в Израиль и там себя потеряли. Не обрели там дом, не нашли успех и гармонию. Разрушили и себя, и друг друга. История очень трагическая. И кровавая.

– Ты это снял, кто-то увидел – и тебе пришлось бежать. Так это было?

– (смеется) Нет, конечно! Там вполне себе свобода слова. Я не сбежал, а сам спокойно уехал.

– В соцсетях пишут обратное.

– Там про меня чего только не пишут. Пусть пишут. Забавно, конечно, но по факту я осознанно, заранее купил билет и уехал. Хотя… касаемо моего внутреннего состояния – да, я оттуда именно сбежал, потому что жизнь в последние месяцы в чужой стране казалась нестерпимой. Я даже в соцсетях написал, что, оказавшись в Москве, как будто скинул с плеч рюкзак, набитый камнями. Настолько мне было тяжело и морально, и физически.

На съемках серии «Мертвые люди». Израиль, 2025 год. 

– Люди оказались не готовы к тому, что ты сначала заваливал Израиль комплиментами: и еда там вкуснее, и природа невероятная, и тепло круглый год. Затем поменял риторику и сказал, что выносить те условия стало больно, в России лучше.

– Да, было такое. Кстати, ни одного поста я не удалил, от и до. Люди вообще устроены непросто. У меня была эйфория первые два-три месяца. Там очень приятный климат, потрясающее море, ты каждый день как на курорте живешь. Это поначалу тепло принимавшие тебя люди, которым казалось, что они меня присвоили, что я теперь их. Хотя я никому ничего не обещал, и никогда не говорил, что останусь навсегда. Это мое святое право – оставаться или уезжать. Я живу там, где хочу.

И в какой-то момент эйфория прошла. Конечно, я видел минусы, и их очень много, но не буду их приводить из чувства благодарности стране, которая меня приняла. Замечая и плюсы, и минусы, где-то месяца через четыре я просыпаюсь и понимаю очень ясно и четко: нет, я здесь не останусь.

Мне кажется, так бывает у женщин, которые решили разводиться. (смеется) Накапливается годами: чашка немытая, носки разбросанные… Можно долго терпеть, а потом раз – и, как в кино, загорается красное табло. И ты здесь уже ничего делать не можешь. Можешь только страдать, уничтожать себя. Превращаться в “Мертвого человека”… Я купил билет и вернулся домой.

Арсений Гончуков на презентации идеи художественного

фильма про Бугрова в Нижнем Новгороде. 

«Бугров – уникальный персонаж для художественного кино»

– И готовишься снимать кино не где-то в Москве, а в родном Нижнем Новгороде! Вот тоже интересно. Еще два года назад ты в одном интервью сказал, что не собираешься снимать кино в Нижнем. И вдруг идея полнометражки. Да про кого! Про купца нашего Николая Бугрова. Это ли не подарок судьбы?

– Откровенно говоря, пока есть только большое желание, концепт и заявка. Но будет ли сниматься это кино, не ясно. Кино – вещь затратная. И как откликнется Вселенная на нашу заявку, я пока не знаю. Меня пригласили сюда снимать как режиссера документальный фильм про Бугрова. Документальный фильм снять гораздо проще и дешевле.

А я, когда начал изучать Бугрова и погрузился в его судьбу, понял, что это абсолютно потрясающий, уникальный персонаж для художественного кино. Богатейший человек. Брутальный русский гигант, которого боялись все – от бедняка до губернатора. Он мог запросто подарить крестьянину тысячу рублей, хотя тот рубля в своей жизни не видел. У него была трагическая судьба. Умерли все жены, все дети. Выкосило, будто он проклят. При этом он старовер, который помогал единоверцам. Да еще построил водопровод в Нижнем Новгороде, который демонтировали только в 80-х.

И в моей художественной истории он проходит через духовную трансформацию, обретает Бога и приходит в конце жизни к просветлению. Я был бы счастлив поработать над таким фильмом. Будем искать возможности для этого.

– Кого ты представляешь в роли Бугрова?

– В презентации нашего проекта я указал, что вижу в этой роли Юрия Цурило, Александра Балуева либо Алексея Гуськова. Но они столько денег стоят! Выбор исполнителя главной роли – важнейший, краеугольный вопрос.

«Авторское кино — это не выбор, а фатальная неизбежность»

– Авторское кино занимает важное место в твоей творческой биографии. Как по мне, такое кино снимают люди, которые не могут не делать этого. Это не часть их жизни, а сама жизнь. Но как жить, если это не приносит доход?

– Ну да, это такой путь самурая, в чем-то безумный. Много жизни прожито, и я не сколотил каких-то капиталов, и жить так не очень комфортно, иногда даже дискомфортно, потому что понимаешь, что пенсии у тебя не будет – официально я работал не очень много. Знаешь, это скорее помешательство, некий сбой программы. Но, говорят, любовь – тоже сбой программы.

Как сказал Буковски: «Я не знаю, и никто не знает, талантлив ты или нет, но ты просто идешь и пишешь, и посвящаешь себя искусству, и иначе не можешь…». То есть это не совсем твой выбор, знаешь ли. Это фатальная неизбежность, пришедшая в твою судьбу. И если ты от этого откажешься, ты будешь несчастен.

– У тебя несколько лет назад вышла книга «Как снять кино без денег» (16+). Плюс ты выступаешь с лекциями, где рассказываешь, как снять малобюджетный фильм. Такие фильмы, наверное, все же не на большую аудиторию, да и денег вряд ли принесут. Об этом ты своим слушателям рассказываешь?

– Эта книга переведена на китайский и продается в Китае. Постоянно ее кто-то читает, люди мне пишут теплые отзывы в личку. Да нет, авторское кино востребовано, и у меня миллионы зрителей. Конечно, если сравнивать с каким-то суперблокбастером про Чебурашку, то у меня нет миллиардных затрат и сборов. У меня другое кино. На премьере год назад у меня было 700 человек. И потом фильм посмотрели 100 тысяч человек. Нормально.

Что касается предупреждения… Если я начну предупреждать энтузиастов, что они не заработают на своих фильмах миллиарды, то, возможно, я отниму у них самые счастливые дни их жизни. Это очень сложный этический момент. Потому что это очень нежная часть человека апеллирует ко мне: «Хочу снять кино». Я не могу растаптывать ее. Я не могу говорить: «Да ничего ты не снимешь, ничего не заработаешь. Ты что, Тарковский?!» Чего категорически нельзя делать – убивать мечту в зародыше.

Я, кстати, в общении с молодыми ребятами, режиссерами и актрисами, стал с языком поосторожнее, потому что в какой-то момент понял, что могу ляпнуть и языком отрубить человеку голову. Например, сказать 15-летнему актеру «Ты никудышный актер!» – равносильно выстрелу, наверное…

Вот вижу по опыту, что человек не актер. Понимаю, что ближайшие пять лет в училище он может потратить зря. У него нет органики, нет энергии, он вялый, он никакой, нет таланта. И вот режиссерская дилемма: что делать? Сказать ему про это, чтобы он не потерял время, но убить его надежду, лишив театрального вуза, который, может, станет для него каким-то личностным развитием, подарит ему связи в кино? Думаю, единственно этически верный вариант – не говорить ему ничего.

На съемках фильма «Моя самая лучшая жизнь». 

«Нас перекормили сказками»

– Как тебе в целом российский кинематограф в нынешнем его виде? В кинотеатрах показывают такое… Глазу не за что зацепиться. Сплошные сказки. 

– Говоришь моими словами. Мне тоже тяжко. Я открываю расписание, думаю, на что бы сходить, а там сказки, сказки, сказки, фэнтези и так далее. Я вообще сказки не люблю. Не люблю анимацию, мультфильмы. Я близок к каким-то документальным жанрам. Люблю игровое кино, но не сказки. Не смотрю комедии. Это кажется мне чем-то странным. Поэтому мне тяжело, часто я не нахожу своего фильма в современном кинотеатральном репертуаре. Более того, я абсолютно уверен, что жанр хоррора, которым я частично занимаюсь, через несколько лет будет дико востребованным. Именно потому, что людей перекормят сладким!

Кинотеатр здорового человека выглядит многожанровым. Там есть и семейное кино, и мультфильмы, и триллеры, и ужасы, и детективы. Но сейчас все должны признать, что наше кино немножко в кризисном моменте. Дело не только в том, что государство плотно занялось кинопрокатом и разглядело в этом инструмент воздействия на массы. И не только в том, что у нас ушли голливудские релизы, и пока зачастую нечем забивать кинотеатральную сетку. Не только в том, что в России в принципе непростые социально-экономические времена. А в том, что кинотеатры долго были свободными и развивались, как хотели, а сейчас стали жестко регулироваться.

– А в Израиле как обстоят дела с кино?

– Израиль страна очень маленькая, кстати, по территории – как Нижегородская область! Поэтому и сфера кино там узкая, как дверная щель. Очень мало снимается своего кино, даже сериалов раз два и обчелся. Русскоязычное кино еще менее распространено, хотя русских много. Но не думаю, что они много ходят в кино и могут покрыть кассу… Им работы и других проблем хватает. Я был пару раз там в пустых залах.

– Некоторые артисты с началом СВО уехали в Израиль. Что слышно? Как им там живется, творится?

– Ты знаешь, что самое интересное? (смеется) Никто туда не уехал.

– Ну как! А Анатолий Белый?

– И все! Мне все говорят: «Все уехали». Я спрашиваю: «Кто?» Отвечают: «Анатолий Белый». И так десять раз подряд! (смеется) Ну, слушайте. Да, он там. Он выучил иврит. Он молодец. Я делал с ним программу лет 15 назад, он был мужем талантливейшей актрисы Марины Голуб. Вот видишь, ты моложе меня, но тоже ее помнишь прекрасно… Но Белый никогда не был в первом ряду российских актеров. Хороший актер, не первого ряда, уехал в Израиль. И по сути это единственный случай успешного переезда более менее крупного актера… Больше там нет больших актеров. И понятно почему. Потому что Белый с момента переезда сыграл там лишь в одном заметном сериале – «Русское подворье» (18+). Здесь бы он за это время сыграл в тридцати таких сериалах.

«Я не поставил на себе крест»

– Арсений, прочитала твой рассказ в книге «Тело: у каждого свое» (18+). Он автобиографичный? Потому что я, когда читала, представляла тебя. Герой, которому за 40, который пережил кризис и смог из него выбраться, поставив цель сначала похудеть, потом завести ребенка. Этот герой – ты или в нем лишь часть тебя?

– Хороший вопрос. Рассказ получился очень откровенный, взрывной. В какой-то момент мне показалось, что я написал его настолько о себе, настолько сократил личную дистанцию с текстом, что в это даже никто не поверит, и я тем самым себя как бы защищу. То есть рассказал настолько правду, что ее не примут за правду!

Но, наверное, все-таки это литературный текст. В котором есть лирический герой. А я живой человек. Текст – это художественная реальность. Возможно, где-то я преувеличил, метафоризировал. Но если говорить о психологическом слепке моего состояния, моих эмоций, то он очень-очень мой.

– У Арсения Гончукова какая главная ближайшая цель? Будь то в профессиональной деятельности или личной жизни.

– Сейчас ехал к тебе на интервью и думал: немножко несправедливо, что с возрастом ты внутренне становишься круче и глубже, спокойнее и рассудительнее, воспринимаешь мир более стабильно, а внешне моложе не становишься. В этом есть несправедливость. Но в целом я не поставил на себе крест в плане личной жизни. Не стал закоренелым одиноким волком. Этаким, в кругу поклонниц… Хотя найти пару мне очень сложно. Впрочем, у меня уже есть взрослый сын, и он успешно учится за рубежом на режиссера. Я безумно горжусь им. Могу сказать, что природа решила на нем не отдыхать. (смеется) Очень надеюсь, что Бог даст мне еще времени, и я буду продолжать верить в свою личную историю, верить в ее возможные качественные изменения. Но пока я доволен тем, что имею.

А в плане кино буду продолжать снимать. И надо сделать три уже снятых фильма! Постпродакшн штука сложная и изматывающая. Кроме того, в целом, не исключаю, что буду нащупывать и пробовать реализовать себя в других творческих сферах…

– Например?

– У меня есть тайные задумки, которые могут касаться театра. И есть задумки, связанные с геймдевом. С играми. Я работаю над этим. Но пока – кино, кино, кино. Обещаю, в конце 2026-го и в 2027-м нас ждут большие премьеры!

Фотографии предоставлены редакции Арсением Гончуковым.